СЕРИАЛЫ АРГЕНТИНА БРАЗИЛИЯ

...А потом они узнали, насколько страшной бывает жизнь.

мятежный дух



Отчаянные беглецы

Прокрадываясь на цыпочках к заветному дому Бустаманте, Марисса старалась оставаться по максимуму незамеченной. Свернув за угол и увидев неторопливо проходящих мимо полицейских, она нагнулась и сделала вид, что увлеченно завязывает шнурки на кедах, а её мысли в это время лихорадочно метались, сталкиваясь друг с другом и разлетаясь в разные стороны. 

Перед глазами возникла сцена разговора с друзьями поздним вечером, который они провели в строжайшей секретной обстановке в бельевой, с трудом улизнув от вечно греющего уши возле них Бласа, который считал шпионаж своим святым долгом перед школой, и, что если оставить группу этих учеников в непосредственной близости друг от друга, то добром это не кончится. И в этом он был несомненно прав.


— Пабло не отвечает на звонки, а Серхио наплёл директору очередную байку, будто Пабло решил съездить здоровье подправить. Не нравится мне всё это.

— Я должна узнать, что с ним. Прикрой меня перед Гитлером, Мануэль, хорошо?

— Марисса, ты с ума сошла! Дунофф за тобой следит в три глаза! Останься, Пабло сам объявится рано или поздно, не лезь на рожон.

— Мия, я знала, что ты туповата, но не до такой же степени... У меня есть план. И прекратите вздыхать и так смотреть на меня!




Миновав перекресток и благополучно подобравшись к двери, Мари перевела дыхание и мысленно поблагодарила Бога за то, что никому не попалась по дороге, но моментально взяла свои слова обратно, ибо её чуть не сбил с ног внезапно вылетевший из дома человек, который при ближайшем рассмотрении оказался не кем иным, как самим Серхио Бустаманте.

Марисса отскочила за дверь и затаилась, с ужасом наблюдая за Серхио, который с видом полнейшего безумца метался по дороге. Его седые волосы стояли дыбом, одежда была мятая и местами разорванная, налитые кровью глаза бешено вращались, рот был полуоткрыт. Мужчина совсем потерял человеческий облик. Молясь всем Богам о том, чтобы он её не заметил и поскорее убрался восвояси, Мари тихо пискнула, взглянув на его трясущиеся руки, которые были все в крови. Пару раз ей показалось, что его взгляд останавливался на ней, но глаза Бустаманте-старшего были пусты и расфокусированы, как у марионетки. 

Дождавшись, когда он, явно пугая водителей своим внешним видом, не без труда поймает такси, Марисса, позабыв про лифт, бросилась по ступенькам, стараясь не думать, что случилось с Пабло. Останавливаясь, с трудом переводя дыхание и успокаивая бешено колотящееся сердце, почти на каждом лестничном пролете, она добралась до нужного этажа. К счастью, дверь была приоткрыта - видимо, Серхио выскочил из дома, забыв её запереть как следует. Мари, отгоняя от себя страшные мысли, проскользнула в знакомую квартиру, которая встретила её гнетущей тишиной и погасшим во всех комнатах светом.

Преодолев одним прыжком расстояние от двери до лесенки, которая вела в спальню Пабло, и поднявшись по ней, Марисса обнаружила парня, сидящего к ней спиной. Облегченно вздохнув, она обогнула кровать и заглянула в его лицо.

Пабло, казалось, даже не отреагировал на её неожиданное появление, лишь глаза на долю секунды заблестели. По его щеке стекала ровной струйкой кровь, а под глазом наливался здоровенный синяк. Он не вышел из своего транса даже тогда, когда Марисса щелкнула пальцами перед его лицом, пытаясь сфокусировать на себе его отсутствующий взгляд.

— Посмотри на меня.

Мари, присев перед ним на корточки, нежно провела ладонью по лбу Пабло, бережно поправляя челку шелковистых волос, и это прикосновение разгладило его тревожно нахмуренные брови под её рукой как по мановению волшебной палочки. Отчаявшийся, злой, цепкий взгляд заплутавшего в чаще и запуганного охотниками волка смягчился и превратился в растерянный и жалкий. Перед ней был беззащитный мальчик, который отчаянно пытался казаться сильным, непобедимым и несгибаемым мужчиной. Его взгляд метался по сторонам, как будто в поиске помощи, а потом застыл на месте, словно наткнувшись на невидимую преграду, упершись в одну точку. 


— Пабло, пожалуйста, послушай меня. Пабло!

Звук собственного имени заставил парня очнуться и взглянуть в её пылающие решительным огнем глаза, которые умоляюще и с безграничной тревогой смотрели на него. Маленькие ладошки Мариссы нащупали его шершавые и местами разбитые в кровь руки и крепко сжали их.

— Мы сбежим. Он не найдет нас, будь уверен, — в глазах девушки загорелся огонёк надежды, который передался и Пабло, лицо которого засияло, а губы попытались изобразить слабое подобие улыбки. Черт, он совершенно позабыл как двигать этими лицевыми мышцами. Он не улыбался уже целую вечность и, кажется, напрочь разучился.

— Собирай вещи, быстрее! — потеребила его за рукав Мари и они вдвоем заметались по комнатам в поиске предметов, которые смогут им пригодиться.
— Я возьму сбережения, которые я копил на мотоцикл втайне от отца, — хрипло крикнул Пабло Мариссе из соседней комнаты. — Нам должно хватить на первое время. Его деньги я трогать не собираюсь!
— Правильно! — отозвалась Мари, роясь в шкафу и кидая через плечо на кровать все более-менее пригодные вещи. — Не хватало еще того, чтобы он нас в краже обвинил.
— Не нас, а меня, — поправил её Пабло, нарисовываясь в дверном проеме и бросаясь к своему рюкзаку, роняя на пол половину из того, что держал в руках. — Он не знает, что ты со мной.
— Пабло, не валяй дурака, твой отец хоть и законченный мерзавец, но не идиот! Он сразу обо всем догадается! — нараспев проговорила Мари, запихнув свитера и джинсы Пабло в сумку и ринувшись помочь парню собрать мелочь, которая укатилась под кровать.

Оказавшись с ней нос к носу, Пабло почувствовал небывалый прилив благодарности и пробормотал:
— Я не знаю, почему ты мне помогаешь, но я бы пропал без тебя.
— Оставь свои телячьи нежности и благодарности на потом, — поморщилась рыжая, поелозив животом по полу и умудрившись выгрести из-под кровати кучу барахла. — Не думай, что мне так охота сидеть взаперти в колледже или со своей придурочной мамашей! Можешь считать, что я так развлекаюсь.
— Соня меня убьет, — схватился за голову Пабло, представив все мучительные пытки, через которые ему предстоит пройти, когда Соня Рей узнает, что её горячо любимая дочка сбежала с ним навстречу неизвестности, и он тут же дал себе зарок защищать Мариссу, чего бы ему это не стоило.

— Маму я беру на себя, — успокоила его Мари и выудила из общей кучи трусы Пабло, которые он когда-то умудрился закинуть под кровать и благополучно о них забыть. — Я вижу, приборка не твой конёк. Или ты забыл их там в порыве страсти, развлекаясь с очередной уличной девкой?
— Давай не будем ссориться, — умоляюще проговорил Пабло, поскорее запихивая злополучные трусы обратно, и Марисса фыркнула, неопределенно пожав плечами, что парень расценил как шаткое согласие. 

Вдвоем они быстро управились, поровну распихав одежду и деньги по рюкзакам (Пабло, как истинный джентльмен, украдкой от Мари переложил все самое громоздкое и тяжелое к себе), встали на пороге квартиры Бустаманте.

— Ману и Мия нас убьют, - обреченно констатировал Пабло. — Они же остались в колледже. И группу мы развалили.
— Они могут убить нас только за то, что мы сбежали без них, — ответила Мари, закидывая рюкзак за плечи и проверяя, все ли на месте. — Подумаешь, развалили. Скоро снова станем играть. Сейчас есть кое-что поважнее группы.
— Что? — не понял Пабло, бросая прощальный взгляд на родные пенаты и закрывая за ними дверь.
— Ты, — просто ответила Марисса, отводя глаза и дернув парня за рукав куртки. — Не тормози, пойдем быстрее. У меня плохое предчувствие.

По чрезвычайно гадкому закону подлости, который проявился, как обычно, крайне не вовремя, лифт оказался сломан, и друзья бросились бежать по лестницам с десятого этажа. Отбивая ноги и чувствуя, как с каждым прыжком по ступенькам его печенка все ближе и ближе подбирается к горлу, Пабло лихорадочно молился, чтобы снаружи не было ловушки или другой подлянки. Выбежав на улицу и остановившись, восстанавливая сбитое дыхание, Марисса и Пабло взглянули на многоэтажное здание, на окна квартиры, и каждый про себя подумал, что сюда они могут больше не вернуться.

— Ты уверена, что мы поступаем правильно? — покосился на девушку Пабло, решив окончательно убедиться в их судьбоносном решении.
— Нет, но сейчас это — единственный выход. Потом я что-нибудь придумаю, — переводя дыхание, ответила ему Мари и перевела взгляд за спину парня, застыв на полуслове.
— Па..Па..Пабло!!! — прозаикалась она.

Пабло резко развернулся, чуть не упав из-за перегруженного рюкзака, который его перевесил, и увидел вдалеке машину отца, которую сопровождали две полицейских, с включенными мигалками. Парень оцепенел, понимая, что их путешествие кончилось, не успев даже начаться, но его привел в чувство мощный пинок под зад от Мариссы, которая заорала ему прямо в ухо:
— Ты чего встал, придурок, бежим!!!

Подхватив сползающий с плеч рюкзак, Пабло, не разбирая дороги, помчался вслед за Мари, которая крепко держала его за руку. Поднимая пыль, они свернули во двора серых домов. Ветер трепал их волосы, подошвы кед стучали по дороге, в висках бился животный, первобытный страх, лиловые синяки на теле Пабло, которые нанес ему отец в недавней драке и ободранные костяшки пальцев бешено пульсировали, а разгоряченное сознание растеряло все мысли до единой. Лишь сердце, одно только сердце пело и ликовало, словно птица, которая наконец-то вырвалась из клетки, в которой была заперта на протяжении долгих лет.

Уже темнело, а сирена еще долго, угрожающе, громко и протяжно завывала вдогонку двум подросткам, которые сломя голову мчались навстречу неизвестности.

Убежище.

- Куда мы сейчас? Номер в отеле мы снять не сможем, по документам нас тут же вычислят, - нараспев проговаривал Пабло, быстрым шагом продвигаясь вперед так, что Марисса еле поспевала за ним. - Или ты захватила с собой фальшивки?
- Нет, но Мия с Мануэлем уже обо всем позаботились, - отозвалась Мари у него за спиной. - Они вручили мне ключи от старого дома Франко. Мы сможем перекантоваться там какое-то время.
- Откуда у них ключи? - озадачился Пабло, понизив голос и проталкиваясь сквозь толпу, которая настойчиво осаждала пивной бар, и покрепче притягивая к себе Мари, чтобы она не потерялась.
- Наши голубки свили там гнездышко любви, - насмешливо сказала Марисса, с опаской огибая невероятно толстого и уже порядком захмелевшего мужчину, который расплескал добрую часть кружки с пивом себе на живот. - Они прокрадывались туда втайне от всех, и...
- Избавь меня от подробностей, - поспешил перебить её Пабло, а Мари возвела глаза к тёмному небу.

- Детка, иди сюда! - оживились несколько сальных мужчин за столиком на террасе, едва увидев Мариссу. - Бросай своего сопляка, присоединяйся к нам! До чего же ты хорошенькая!
Пабло ринулся по направлению к ним, собираясь перевернуть столик им на голову, но Мари еле удержала его, проорав в адрес захмелевших любителей юных девушек:
- Отвалите и подлечите зрение! 
Пабло всё еще пытался вырваться и добраться своими кулаками до заветного столика, но Марисса, прильнув к нему, гневно прошептала:
- Совсем рехнулся? Хочешь устроить драку, чтобы полиция забрала тебя в участок и сдала папаше? Держи себя в руках!
Пабло нехотя признал справедливость её слов и ограничился лишь испепеляющим взглядом на заветный для его кулаков столик.

Они шли довольно долгое время, сопровождаемые мягким лунным светом. Пабло смутно подозревал, что они миновали границу Буэнос-Айреса. Марисса заметно нервничала, хоть и старалась всеми силами это скрыть, демонстрируя напускное равнодушие. Он понял, что ей страшно, и попытался приободрить её, но ожидаемо наткнулся на решительное сопротивление:
- Отстань, Пабло. Не лезь ко мне, а то мы сейчас окончательно заблудимся!
- Как же Мия с Ману добирались до этого дома? - немного обиженно спросил Пабло, не оставляя попыток обнять её за плечи.
- Не валяй дурака, они вызывали такси, но нам это сейчас нежелательно, да и денег у нас не так уж и много. - Марисса недовольно высвободилась и оглянулась в темноту, которая окутывала со всех сторон, подбираясь к ним всё ближе.
- Ну конечно, лучше заблудиться и наткнуться на полицию, - проворчал Пабло себе под нос и зевнул во весь рот, потерев слипающиеся глаза. - Вечно с тобой беда, даже по карте сориентироваться не можешь. Дай сюда! Сейчас мужчина всё сделает, как надо!
- Беда у тебя с головой, - огрызнулась Марисса, отдергивая руку с картой. - Отвали, Пабло!

Выстояв нешуточный молчаливый бой, в ходе которого Пабло ощутимо получил скрученной в трубочку картой по голове и по печени, он всё-же отобрал злосчастную схему улиц города и легонько щелкнул ею по носу Мари, чем окончательно вывел её из себя. С настойчивостью бульдозера она возобновила битву, и всё бы закончилось плачевно, если бы Пабло не перевел взгляд на табличку дома поверх лохматой головы Мариссы.
- Вот этот дом! - с облегчением вырвалось у него. - Наконец-то! Мы нашли его, нашли!
Мари, с трудом переведя дыхание, не упустила возможность высказаться:
- Только такой слепой как ты, мог его не заметить. Пойдем быстрее!

Пабло с Мариссой почти бегом приблизились к дому, который не производил особо приятного впечатления. Казалось, он может рухнуть от порыва ветра. Крыша покосилась, ставни окон еле держались на креплениях. Сад вокруг был не ухожен и полностью запущен. Единственным ярким пятном здесь был орнамент, высеченный на стенах дома и слегка затянутый паутиной, с которого местами слезла краска. Изогнутые ветки деревьев нависали над обшарпанной дорожкой, ведущей к двери. Она поскрипывала и зияла темнотой, словно приглашая войти. Переглянувшись и преодолевая непонятное чувство страха, друзья зашли внутрь своего убежища.

- Здесь получше, чем снаружи, - констатировал Пабло, переступая через поваленную вешалку и с любопытством рассматривая прихожую. - Хорошо, что сигнализация была выключена.
- Она ни к чему в этом сарае, - с ноткой брезгливости в голосе сказала Марисса. - Мне не верится, что наша избалованная Барби была способна ступить сюда даже одной ногой!
- Здесь не так уж и плохо! - с бравадой в голосе отозвался Пабло, который уже успел осмотреть кухню и ванную, и теперь закатывал рукава форменной рубашки, сбросив куртку. - Сейчас я наведу тут порядок!
Брови Мариссы поползли вверх и скрылись под челкой. От удивления она растерялась и замерла на месте, наблюдая, как Пабло увлеченно расчищает коридор, освобождая пространство от поломанной мебели и ненужного барахла.
- Ты бы закрыла рот, а то муха залетит, - ухмыляясь, посоветовал он Мари, проходя мимо неё с досками в руках и с удовлетворением увидел, что она не нашлась, что ответить.

- Я пойду осмотрю верхние комнаты, - заявила Марисса. - Всё лучше, чем тут с тобой торчать.
Пабло проводил взглядом её спину и с удвоенным упорством принялся за дело.
Он так и не сумел справиться с проводкой, поэтому ему пришлось отыскать в закромах комода свечи и спички, которые чудом не успели истлеть. Все вещи, которые валялись на полу, он решил прибрать абсолютно мужским способом - запихнуть их в кладовку, и теперь всей душой надеялся, что Мари не придет в голову туда заглянуть.
- Ничего себе, - Марисса, которая наконец спустилась к нему и теперь стояла на доисторического вида лестнице, кажется, сильно удивилась. - Невероятно, ты все убрал!
Пабло, самодовольно улыбаясь, остался доволен её реакцией.
- А я думала ты законченный белоручка, - призналась Мари, заглянув в соседние комнаты. – Надо сказать, ты меня удивил!
- А ты не хочешь сказать мне спасибо? - Пабло подошел к ней вплотную и ласково убрал прядку с лица девушки. - Марисса, я давно собирался сказать тебе...
- Нет, Пабло, я не хочу ничего слушать! - отрезала Мари, зажимая уши пальцами, словно ребёнок, и панически отступая. - Мы здесь не для этого! Я здесь, потому что мне тебя жалко. Ты оказался в сложной ситуации, и я хочу помочь тебе. Понял? А сейчас я иду спать.
- Я тоже, - отозвался Пабло, снимая рубашку через голову и стягивая джинсы.
- Что ты делаешь?! - отпрянула Марисса, явно намереваясь ринуться в ближайшую комнату и запереться там до конца своих дней.
- Да не бойся ты, я всегда сплю в одних трусах, привыкай, - самодовольно ухмыляясь, сказал Пабло. - Если не нравится, то не смотри.
- Сразу говорю, мы будем спать в разных комнатах, Пабло! - крикнула Марисса, роясь в своем ранце. - Не может быть! Я же ничего не взяла из своей одежды!
- Тогда... - улыбка Пабло стала еще шире, а рыжая запустила в него увесистой статуэткой, промахнувшись самую малость:
- Даже не думай о том, чтобы об этом подумать, Бустаманте!
- Я имею в виду, ты можешь взять что-то из моих вещей, - пробурчал Пабло с видом оскорбленной невинности, потирая плечо. - Не надо думать, что я такой озабоченный.
- Что и думать, раз ты такой и есть, - фыркнула Марисса. - Теперь проваливай отсюда!

Была уже тёмная ночь, а двое друзей сидели на лестнице, болтая ногами и поедая мятые сэндвичи, которые обнаружила в своем рюкзаке Мари. Освещаемые слабым светом догорающей свечки, они чувствовали себя вдалеке от всего мира, от чего обоим было не по себе. Пабло сидел на ступеньку ниже, и зачарованно смотрел на Мариссу, положив голову ей на ноги и ловя себя на мысли, что забывает дышать. Она сидела, навалившись спиной на стенку, такая родная и домашняя, в рубашке Пабло, которая была ей сильно велика и местами обнажала бархатную кожу девушки. Отблески пламени свечи плясали в её волосах, тёмно-карие глаза мерцали волшебными огоньками. Мари улыбнулась Пабло, совсем не зло или с насмешкой, а искренне, и он подумал, что если ради этого момента ему пришлось потерять всё и терпеть все эти дни раздора, Хавьера и собственного отца - оно того стоило. Пабло раздирало жуткое чувство желания наконец поцеловать Мариссу, смешанное со страхом все испортить.
- Все будет хорошо. - Мари, видимо, истолковала замешательство Пабло по-своему. - Твой старик ещё запросит пощады, верно?
- Не думаю. - Пабло придвинулся поближе, поудобнее устроившись у неё на коленях. - Он стал совсем больной. Он и раньше был не особо адекватный, но сейчас окончательно спятил. Если он найдет меня... Найдет нас. Это конец. Он меня как пить дать в тюрьму упрячет. А тебя...
- За меня не беспокойся, - отмахнулась Марисса, обхватив себя руками. - Соня с Мартином всё уладят.
- Ты не понимаешь, как тебе повезло с семьей, - безрадостно отозвался Пабло. - Я бы всё отдал, чтобы моим отцом был Андраде. А мой отец - полоумный тиран. А я –мэрский наследник, преемник. Если я хоть немного отступлю от образа того сына, которого он хочет видеть - он сделает всё, чтобы я был безвольной марионеткой. Иногда я думаю, что Хавьер был бы его идеальным сыночком.
- Пабло, я понимаю... - начала Марисса, глядя на него с сочувствием, но парень лишь раздраженно отвернулся:
- Ты не сможешь понять. Никто не в силах это понять - каково жить с таким отцом. А самое страшное то, что он всемогущий, по крайней мере, в пределах Аргентины. Он найдет меня, где бы я ни был.
- Бьюсь о заклад, он уже объявил о твоей пропаже в Интерпол, - согласилась Мари.
Пабло угрюмо кивнул и попытался прогнать из головы картины того, что сделает с ним отец, когда обнаружит беглеца.
- Мне впервые в жизни так страшно, - признался он Мариссе, поддавшись странному порыву честности. - Мы зашли слишком далеко. Может, нам стоит вернуться?
- Не болтай ерунды, Пабло! Вот именно, если ты сейчас сдашься - ты проиграешь раз и навсегда и у Серхио будет легкая победа. Не позволяй запугать себя, Пабло. Я буду с тобой до конца. - Марисса слезла на ступеньку ниже, оказавшись перед Пабло, и внимательно посмотрела ему в глаза. Она протянула к нему руки, и Пабло изо всех сил обнял её, прижимаясь к ней всем телом.
- Спасибо тебе, - сдавленно произнёс он, закрыв глаза и чувствуя, как эта минута становится одной из лучших в его жизни. - Спасибо.


Проснувшись, Пабло не сразу вспомнил, как здесь очутился. Незнакомый потрескавшийся потолок, картины на стенах. В голове мелькнула догадка, что он просто дома у новой девчонки после очередной вечеринки, на которую его затащили Гвидо и Томас, но спустя пару секунд правда рухнула ему на голову тяжелым булыжником. Он в бегах. В бегах от родного отца. С добрым утром, Пабло.

Не чувствуя затекших конечностей, парень встал на ноги и вспомнил, как они с Мари заснули, обнимая друг друга, прямо на лестничном пролете, закутавшись в один плед. Это воспоминание заставило его засиять и улыбнуться, подобно идиоту, но спустя мгновение радость сменилась тревогой и улыбку мэрского чада как ветром сдуло. Заглянув во все комнаты и обшарив весь дом, Пабло не нашёл девушку, и зудящее беспокойство принялось сжирать его заживо.
- Куда она подевалась? Ненормальная, - бурчал себе под нос парень, уговаривая себя, что рыжая решила разыграть его и что вот-вот выскочит со смехом из ближайшей комнаты. Его разгоряченное сознание рисовало картины, где Мариссу похищают, воры или кто похуже - отец.

Дверь внизу хлопнула, и Пабло огромными скачками преодолел все ступеньки лестницы и сбежал в прихожую.
- Выглядишь - хуже некуда, - поприветствовала его Марисса, появляясь на пороге дома.
- И тебе с добрым утром, - мрачно отозвался Пабло.
-Представляешь, твоя физиономия висит на всех столбах и заборах! Я не удержалась и пририсовала тебе усы! - донельзя довольная, она продемонстрировала доказательство своим словам в виде смятого объявления, громко расхохотавшись.
Пабло, полюбовавшись своим разукрашенным с помощью ловких рук Мариссы лицом, насупился и отобрал у Мари бумажные свертки с едой, которые она держала в руках:
- Ты вообще с ума сошла. Нам нельзя выходить на улицу, забыла? Особенно тебе, в одиночку. На улицах же полно пьяниц, сама видела!
- Прекрати изображать отважного рыцаря, у нас кончилась еда, и не нам, а тебе нечего делать на улице, - с нажимом сказала Мари, исчезая в недрах комнаты. - Твой отец наверняка поднял на уши не только местную, но и международную полицию. 

- Давай включим телефоны. Я позвоню Гвидо, а ты Лухан, узнаем, как дела у ребят, - крикнул Пабло из кухни, куда отправился уносить свертки. - Интересно, есть ли новости об отце?
- Даже не думай звонить Гвидо! - нахмурилась Марисса, вернувшись к нему с двумя телефонами в руках и усаживаясь на шаткий стул.
- Почему? - опешил Пабло, выронив банку с колой.
- Не смей звонить Гвидо и говорить, где мы находимся, - повторила Мари с непроницаемым каменным лицом. - Я ему не доверяю.
- Послушай, - начал распаляться Пабло. - Гвидо - мой друг, и я знаю его лучше тебя. Так что отдай телефон, а сама иди звони Лухан.
- Ты оглох? - насупилась Марисса, спрятав руку с телефоном за спину. - Даже не думай!
- Ты мне уже надоела! - подскочил вплотную к ней Пабло, чувствуя, что вот-вот взорвется. Снедающее его напряжение, начиная с вчерашнего утра и заканчивая сегодняшним, давало о себе знать. - Как представлю, что мне придется столько времени тебя выносить, аж жуть берет!
- Как с Паулой, так ты тут же собрался и поехал, и даже не задумывался о том, что и она могла бы тебе надоесть! 

Пабло застыл. Марисса замерла, ругая себя на все корки от того, что не уследила за своим языком и подняла эту тему. При упоминании Паулы температура на кухне, казалось, упала на добрых двадцать градусов. Казалось, что все предметы вокруг них затянулись коркой льда. Мари не сводила глаз с Пабло, который сверлил её яростным взглядом в ответ.

Накаляющуюся с каждой милисекундой обстановку разрядил телефон в руках Мариссы, который она успела включить и напрочь забыть о нём.
- Соня звонит, - осипшим голосом известила Мари, и Пабло подскочил поближе, чтобы расслышать голос сеньориты Рей в телефонной трубке.
- МАРИССА! Где ты, золотце мое?! Куда ты делась, почему ты не ночевала в школе? Мы с ног все сбились, разыскивая тебя! Почему ты выключила телефон, несносная девчонка?!
- Ма...Мама, - сердито перебила её Марисса. - Остынь. Я в безопасности, со мной все в порядке, и в школу я пока что не вернусь.
- Как?! Где ты? Отвечай немедленно!
- Я с Пабло, - понизив голос, прошептала Мари под ободряющий кивок Пабло. - И мы скрываемся от его папаши. Я все-равно не скажу тебе, где мы. Пока, мама, и поцелуй от меня Мартина и Лухи.
- Нет уж, постой! - Соня, по-видимому, не собиралась прерывать беседу. - Где вы с Пабло? Вы понимаете, что Бустаманте-старший потрошит всю школу и все окрестности Буэнос- Айреса? И если он вас найдет... Тебя исключат из колледжа, Марисса! И это самое меньшее из того, что он способен!
- Ну и пусть, - упрямо сдвинув брови, отозвалась Мари. - Мне всё равно.
- А мне нет! Вы с Пабло не думаете...
- ПАБЛО?! 
Мужской голос прервал гневную речь Сони, и Пабло с Мариссой, похолодев, уставились друг на друга. Они узнали Серхио Бустаманте. 
- Живо дайте мне трубку, или вы пожалеете, что на свет родились, Соня Рей! Мне необходимо поговорить со своим сыном! Сейчас же!!!

Гудки из трубки прорезали тишину. Рука Мариссы разжалась, и телефон, жалобно звякнув, оказался на полу. Они в ужасе смотрели друг на друга и чувствовали, как кровь стынет в жилах.
- Нам конец, - озвучил их общее мнение Пабло. - Мы пропали.
 

 

Что если отец прав? Я — слабак.

На наручных часах показывало пять часов утра, а Пабло всё ещё стоял у окна и угрюмо вглядывался вдаль, словно пытаясь найти луч в темном царстве, долгожданный свет в конце туннеля, как угодно. Он отчаянно просил все высшие силы о даровании ему любой подсказки, что позволит выпутаться из этих цепей, выбраться из этой ловушки, в которую он загнал себя и Мариссу, которая стала жертвой их войны с отцом.

Подумал — и хмыкнул от этой мысли. Жертву. Эта девчонка уж точно не жертва. Самый настоящий боец, правда кидается с кулаками, не разобравшись в ситуации. Но у неё имеется обостренная чувствительность и незаурядный талант выпутываться из многих неприятностей, этого уж у неё не отнять. Правда, сама себе эти самые неприятности и создает, своим буйным нравом.

Обернулся, взглянул на уже хорошо различимый силуэт в льющемся сквозь стекло рассвете. Марисса, измученная переживаниями за Соню, хоть и боролась со сном в свойственной ей манере упрямства, всё-таки задремала, подтянув к груди колени и обхватив их руками. Пабло в первый раз в жизни видел, чтобы кто-то мог спать сидя, не ощущая при этом абсолютно никакого дискомфорта. Он приблизился к ней, стараясь создавать как можно меньше шума и не скрипеть половицами хлипкого пола, и, еле касаясь кончиками пальцев её плеч, аккуратно уложил Мариссу на кровать, накрыв сверху одеялом.

Выпрямился, и тут же зацепился взглядом за прядку волос, которая упала ей на щеку. Она выглядела беззащитной, такой маленькой, как ребенок, и Пабло проклял себя за то, что втянул её во все это дерьмо. Спящая она такая нежная, мягкая, ранимая, а главное, необычно спокойная. Он отгонял от себя все мысли о ней, так как в памяти еще не затянулись события недавних дней — сколько крови она попортила ему с Хавьером — это ничего не сказать. Но Пабло готов был всё простить только потому, что в этой ситуации Марисса за него всей душой, бескорыстно, кидаетсяза него с таким же остервенением, как и раньше кидалась, только НА Пабло. Его крошечный ураган. Рыжая бестия, борец за правду в любом виде, мятежный огонёк.

Ты бегаешь за ней, как собачонка. Она вертит тобой, как хочет, а ты, слабак, в рот ей смотришь.

Отец. Эти слова, которые он так любил бросать Пабло в лицо, наотмашь, словно желал побольнее ударить его, и у него получалось. Несомненно.

Ты щенок, сопляк. Ты никто без меня, моих средств.

Отецотецотец

Почему он так зависим от мнения отца?

Может быть потому, что все эти годы отец втаптывал его в грязь, желая создать Пабло уверенность, что без него он никто и звать его никак? Может потому, что связи отца позволят найти Пабло в любой точке земного шара и уничтожить, как букашку? Потому, что отец вертел им как хотел, заставляя жить сына жизнью, которую он всей душой ненавидел? 

В детстве Пабло считал его идеалом. Чёрта-с-два. Он наивно восхищался Серхио до тех пор, пока не понял, как отец вершит свои мэрские делишки. Даже одну мысль о том, чтобы стать таким же, организм Пабло отторгал, словно зловредный вирус. Не такой у него характер, совершенно.

Запомни, сынок, без моего влияния и денег от тебя отвернутся все. Нас, Бустаманте, боятся, а значит, уважают. Заруби себе на носу, станешь простым смертным — окажешься в дерьме, раз и навсегда.

Спасибо, отец, я в курсе. Я уже в нём по уши, благодаря тебе.

Если бы Пабло увидел себя со стороны, он бы поразился тому, каким мрачным, холодным и злым стало выражение его лица. Он вздохнул и перевёл взгляд на Мариссу, которая слегка хмурилась во сне. Должно быть, ей виделся не самый приятный сон. От неё веяло теплом, уютом. Чёрт. Уютом. Этого в жизни Пабло никогда не было. Этот дом, практически особняк, Бустаманте, который наводил тоску и уныние своими голыми стенами, затянутыми кожей (благослови Господь, что не человеческой, зная отца) диванами. Как в больнице. Всё стерильно, дорого, ни к чему нельзя подходить. Уютом тут и не пахло. Всё свое детство подвижный Пабло только и делал, что получал по рукам и по одному месту ремнем от Серхио за разбитую футбольным мячом вазу или, в редких и влекущих за собой тяжёлые последствия, разбитое окно. Несмотря на то, что в доме сновали домработницы, которые постоянно сменялись — раньше Пабло думал, что никто из них не выдерживал крутой нрав и постоянное недовольство Серхио, но недавно на него снизошло озарение, что они были его любовницами, от которых мэр избавлялся; отец ненавидел подвижные игры Пабло, если только это, конечно, не бокс или драки. 

Ударяя и принимая удары ты становишься настоящим мужчиной, Пабло, а не той тряпкой, которая ты сейчас.

А девушки? Отец поощрял любую попытку Пабло затащить в койку барышню, которая, на его взгляд, более-менее подходила ему по статусу. Большинство из своих любовных похождений Пабло просто-напросто выдумывал, а сам до одури напивался в барах с друзьями. Зато как сияли глаза отца от рассказов Пабло про то, как он оприходовал и тут же бросил очередную "девку"! Помнится, Пабло начинало подташнивать, и вовсе не от спиртного. Как можно было гордиться этим?

Марисса заворочалась, и он, словно очнувшись, перевел на неё свой взгляд. Да, отцу никогда, н-и-к-о-г-д-а не понять, какое сильное чувство рвёт его душу. Что-то инородное, неподвластное никому и ничему, сжирающее заживо. То, что он клялся задушить в зародыше год назад. То, что не давало ему покоя, бередило его раны, с чем он ложился спать и просыпался каждый дурацкий день своего дурацкого бессмысленного существования. Марисса заулыбалась во сне, и Пабло проклял себя за то, что он слаб перед ней. Глядя на неё, он с удивлением понимал, что спать ему с ней не хотелось — в пошлом, грязном, низком смысле. Ему хотелось засыпать с ней.

Каждый дурацкий день своей дурацкой жизни. Именно так.

Тепло, которое исходило от неё, сносило с ног, кружило голову, ощущалось всеми фибрами души и клеточками тела. Наверное, это и была любовь. Пабло точно знал, что это — не какая-нибудь идиотская история о принце и принцессе, которую ему в детстве читала мама, а он затыкал уши ручками и просил сказки про войну, под одобрительный хохот отца. Это совершенно другое, растущее чувство, которое с каждым вздохом удваивается, нет, удесятеряется, пускает корни в самую глубь сердца, распространяется, разлетается, прогрессирует. Это ментальная потребность, необратимость, неудовлетворенная жажда быть нужным. Хоть кому-то в этом чёртовом мире. 

Принц. 
Она называла его так.

Избалованный принц, супермен доморощенный, сноб надутый.

Да, её арсенал лихо закрученных обзывательств пополнялся с каждым днем, а все благодаря ему. Надо полагать, что его вид вдохновлял Мариссу на изобретение новых ругательств. Хоть что-то.

Какого чёрта? Не нужно ему её тепло. Пусть провалится вместе со своей мнимой заботой туда же, куда и мать. Он не может быть слабым. Это отец внушил ему с младых ногтей. Опять отец! Всей душой Пабло впитывал холод и мрак, исходящие отовсюду, порывистые толчки собственного замешательства, отбрасывающие его то назад, то вперёд. Сущая пытка, издевательство.

Пабло лег рядом с Мариссой, закинув руки за голову и стараясь не смотреть на неё. Его взгляд метнулся к окну, за которым раскинулся исполинский мир, такой жестокий, полный обмана, избивающий до полусмерти, жалящий в самые уязвимые места.

Он готов был делать ставки, за сколько считанных дней отец разыщет его и отправит в армию. В лучшем случае.

Марисса, проснувшись, распахнула глаза и, увидев бешеные глаза Пабло, вскрикнула и рефлекторно спихнула его с кровати, и он больно шлепнулся на пол, от чего его спину окатило болью и сбилось дыхание.

— Ты с ума сошла, дура? — огрызнулся он, поднимаясь на ноги и отряхиваясь. Парень едва не подавился своим собственным ядом, выплевывая оскорбление, понимая задним умом, что всего-навсего пытается сорвать на Мари свою злость. Если он не выплеснет на кого-нибудь свой гнев, то, кажется, его разорвет на части.

Она скривила губы. Привыкла уже к их взаимным оскорблениям.

— Я проснулась, и вижу тебя с такой жуткой перекошенной рожей и бешеными глазами. Не самое приятное начало дня. Обязательно сходи подлечись. Я серьезно. Мне ещё жить с тобой по соседству чёртову тучу времени. Я не хочу однажды проснуться задушенной подушкой.

Пабло фыркнул так громко, что показалось, будто он чихнул.

— Потрясающая шутка, - буркнул он, возвращаясь к облюбованному месту у окна.

— А кто тут шутит? — Марисса округлила глаза в непритворном ужасе. — Отошёл бы ты от окна. Мало ли отец снайперов нанял.

— Лучше заткнись, — предупреждающе сказал Пабло. Раздражение в нём кипело и бурлило. Он растерзан, выпотрошен. Это копилось годами и сейчас срочно искало выхода. Отец был прав. Пабло — просто чёртов неудачник. 
Эта мысль ему не понравилась, и обдумывать её он не стал, а принял, как должное.

А она молчит. Неужели кончился словарный запас? Ох, как же Пабло жаждал всем своим существом её ответа, чтобы зацепиться за слово и разругаться в пух и прах. Так сладко выплеснуть бурю, которая царила в его душе. Какого чёрта она молчит?! Разве не видит, как жизненно важно для него крушить и ломать всё вокруг. Бросить резкие слова, которые на время охладят его разум. Швырнуть стул в окно, разбить стекло кулаком, разломать каждый предмет в доме? Ему нужно ПОРУГАТЬСЯ с ней, чёрт побери!

Но он только охнул от неожиданности, когда почувствовал, что её тонкие руки обвили его за талию, а подбородок уткнулся сзади в его плечо. Кажется, он позабыл, как дышать — то ли от нежности, которая затопила его сердце, то ли от изумления, ведь она в первый, и кажется, в последний раз в жизни наступила себе на горло и не стала яростно лаяться с ним.
Пабло почувствовал, что гнев, который бушевал в его голове, подобно тому, как магма клокочет в жерле вулкана, остыл и ускользнул прочь. Все время, сколько он помнил себя в этой чёртовой школе, он старался задеть побольнее и указать Мариссе на её место. А теперь, значит, выясняется, что её место — рядом с ним?

Он развернулся, и взглянул прямо в её глаза. Кажется, угодил из одной ловушки прямо в другую. Едва слышный щелчок — капкан захлопнулся. Её глаза, и такая забота, нежность, которые затопляли собой все пространство вокруг них. И что-то ещё.

Поддержка.

Он не один. Их двое. И вместе они — что-то невероятно устойчивое, непоколебимое.
Здесь нет места тошнотворным сопливо-сладким словам о любви.
Вот же оно, всё написано в глазах. Молча, без слов, даже не дыша. Рядом, так близко.
Поодиночке они — камнем на дно. Вместе — спасают друг друга.
Всё так просто, так жизненно необходимо, как вода или воздух, что они и представить себе не могли, как жили без этого.


***

— Где Пабло?! Где мой сын?

В голосе Бустаманте-старшего проявились стальные нотки. Мануэлю, который был разбужен самым хамским образом в пол-шестого утра, пришла в голову не самая уместная ассоциация с Терминатором, и он тут же отогнал эти мысли подальше.

Сзади мэра маячил Дунофф с самым подобострастным и укоризненным видом, на который только был способен. Маркос, Франциско и Диего, которые, по привычке, разворчались, как стая пенсионерок в мясной лавке, высунули головы из-под одеял, и, узрев Серхио, тут же закопались обратно.

— Без понятия, — постаравшись вложить в голос как можно больше уверенности, ответил Мануэль, бесстрашно (что далось ему не так уж и просто) взглянув в глаза Бустаманте.

— Ты знаешь, где твой дружок и подружка! Ты знаешь, потому что вы вместе играете в вашей бездарной группе, и я это прекрасно знаю!

— Пабло давно с нами не выступает, — безучастно сказал Ману, равнодушно окидывая глазами бешеное выражение лица Серхио и, постаравшись придать своей интонации как можно больше удивления, спросил: — А что, и Мариссы нет в колледже?!

— Хватит врать!!! — Бустаманте, словно машина для убийств, подскочил к кровати и, вытащив из-под одеяла Мануэля, сжал ему горло рукой, не обращая внимание на вялое квохтание Дуноффа. — Сопляк, тебя видели с чумой этого колледжа, со Спиритто! Вы вместе с ней и Колуччи заперлись в бельевой! Эредия, может быть, и тупой, но не слепой, ясно тебе?!

Мануэль, забившись в руках мэра, словно рыба на крючке, прохрипел что-то невнятное, но тут на обе руки мэра бросились Фран и Маркос, загородив плечами своего товарища. Диего предпочел остаться в качестве немого зрителя, взглядом подталкивая Дуноффа к решительным действиям.

— Мы обсуждали нашу группу, — ломким голосом произнес Ману, потирая шею. — Я не знаю, где Пабло. Поищите в колледже, наверняка он вернулся сюда, но прячется.

— Ах, как я не додумался до этого, — с жутким сарказмом выплюнул Серхио, отступив на шаг от Франциско и Маркоса. — Я прочесал всю школу, днём, ночью, он исчез! А я беспокоюсь!

— Тогда я ничем не могу помочь, — отрезал Мануэль, отметив про себя, что изображать заботливого папочку у Бустаманте получается ещё хуже, чем честного политика.

— Я навещу Колуччи, — ухмыляясь себе под нос, сообщил Серхио. — Эта девчонка точно расколется.

Мексиканец почувствовал, как всё внутри похолодело.
— Мия ничего не знает, — быстро сообщил он. — Ей сейчас не до Мариссы и вашего сына, у неё своих проблем полно.

— Посмотрим, — плотоядно улыбнулся мэр. — Если Пабло даст о себе знать... Разумеется, случайно. Передай этому щенку, что ему не поздоровится. Я его в порошок сотру, включая тебя и вашу группу, которая ему мозги запудрила. — Но как только он собрался добавить к своей пламенной речи ещё парочку угроз, дверь в спальню мальчиков открылась, и на пороге показался взволнованный Хавьер.

— Папа? То есть сеньор Бустаманте, — поправился он, потупив взгляд. Мануэль закатил глаза. — Я знаю, где Ваш сын.

 

Попались!

Хрупкая женщина нервно металась по комнате, в отчаянии прижимая тонкие пальцы к бледным, бескровным губам. Материнское сердце бессильно кричало и плакало на разные лады, впустив в себя тревогу, словно ядовитую занозу, что глубоко засела внутри, пуская смертоносные корни, цепко опутывающие сознание.

Бедный мой сынок. Мой мальчик, вся моя жизнь.

Она бросилась к столу, рывком пододвинув к себе первый попавшийся листок бумаги и ручку. Запустив руки в волосы, женщина ещё больше их растрепала, и, будто передумав, отшвырнула от себя бумаги на край стола.

За что ему такой отец? За что?!
Разве её мальчик не заслуживает простой возможности быть счастливым? Быть самим собой, делать то, что отчаянно просит его душа?

Ему и так пришлось слишком много пережить. А он ещё совсем ребенок. Вот и всё, терпение лопнуло, как и её когда-то. Сбежал... Но не по своей воле она сделала это, хоть и существовала на успокоительных несколько ужасных лет, но всё это было ради него, её сына, её Пабло.


Она с упоением рисовала его образ перед глазами, любовно и тщательно вспоминая каждую деталь, присущую только ему. Мора помнила его с головы до самых пяточек. Светлые вихры, которые она тщательно расчесывала, перебирая пальцами мягкие завитки кудрей, которые спускались чуть ниже ушей. Круглые щёчки, которые с возрастом втягивались и со временем утратили свою пухлость. Пабло так быстро вырос, и ей стало нетерпимо больно, да так, что сердце защемило — женщина отдала бы всё, чтобы ещё раз разделить с ним ту часть его жизни, которая осталась позади. 

Если бы можно было... Если бы только можно было всё вернуть обратно.

То каждое воскресенье она не пропадала бы на теннисном корте подальше от дома, а вставала бы пораньше, чтобы приготовить Пабло лазанью.

Чувство вины царапало ей душу. Она представила его рассерженного, как бывало в детстве, когда у него отнимали любимые игрушки. Тогда он смешно морщился и фыркал как ёжик, с обидой глядя на взрослых и не понимая, от чего они хохочут, тем самым ещё больше веселив их. Лишь она, мама, брала Пабло на руки и уносила подальше от той неприятной элиты из высшего общества, которая еженедельно заполняла дом Серхио.

Она вырастила его свободным от предрассудков, непохожим на своего отца. Она совершила много ошибок, нопыталась.

И он отрёкся от собственной матери.

Слезинка, прочертив дорожку на щеке, задержалась на подбородке и сорвалась вниз.

Мора не знала, что в тот момент она была нужна Пабло не меньше, чем он ей.

— Мама, ты в порядке? — в комнату без стука зашёл русоволосый Фелипе, окинув мать тревожным взглядом.

— Да, я в порядке, дорогой, — ответила Мора, стараясь выглядеть как можно более расслабленно и непринужденно. — Почему ты не спишь?

— Звонил отец, — пропустив мимо ушей заданный ею вопрос, мрачно сказал сын. — Он собирается прислать к нам своих ищеек. Думает, что мы прячем Пабло у себя. Вот идиот!

— Пусть делает, что его душе угодно, — устало махнула рукой Мора, опускаясь в кресло и слабо моргая. — Это даже хорошо, пусть лично убедится, что Пабло здесь нет.

Фелипе буркнул себе под нос что-то про отсутствие души у Бустаманте-старшего, и его осенило:
— А что если Пабло появится здесь именно в тот момент, когда приедут псы отца?

— Это невозможно, — отрезала Мора, но внутри у неё стало неприятно покалывать от снедающего беспокойства. —У Пабло нет средств, чтобы вылететь в Европу, да к тому же, если я правильно поняла, он сбежал не один, а с той неуёмной девочкой. Да-да, с Мариссой, — пояснила она, встретив непонимающий взгляд старшего сына. — С ней Пабло не пропадёт.

— Мама, — Фелипе встал рядом с ней на колени и, взяв женщину за руку, проникновенно продолжил говорить, глядя в глаза. — Какой бы ни была эта Марисса и как бы она не оберегала Пабло, они ещё дети. Да, мой братец последний кретин оттого, что так поступил с тобой, но ты же прекрасно знаешь отца и то, на что он способен. Я уверен, что Серхио заставил Пабло выступить против тебя в суде. Неужели ты позволишь... Мама?

Мора молча смотрела в окно, за которым бушевала лондонская непогода.

***

Сквозь сон Марисса почувствовала, как чьи-то руки бессовестно тормошат её за плечо, безжалостно вытаскивая из мира сновидений. С трудом разлепив глаза, она уперлась взглядом в потолок, не сразу сообразив, где находится. Секунду спустя Марисса поняла, кто посмел разбудить её ни свет ни заря, и ей отчаянно захотелось погладить обладателя этой руки веревкой по шее.

— Кхххр, — она закопалась с головой в колючее одеяло, наугад лягнув пустоту, и, судя по всему, попала прямо в цель — Мари удовлетворенно улыбнулась, услышав глухой стук.

— Да ты сдурела, Андраде, — недовольный голос кряхтящего Пабло, который поднимался с пола, въедался рыжей прямо в печенку. — Вставай живо, радость моя, не то я тебя сам подниму. Так достану, что тебе не поздоровится.

— Я бустамантеустойчивая, — процедила сквозь зубы Марисса, злобно сверкнув одним глазом на Пабло из-под груды одеял. — Имей в виду, желание убить тебя проснулось раньше меня.

Окончательно растерявший остатки самосохранения Бустаманте развеселился не на шутку и стащил Андраде на пол за голую ногу, которая беззащитно и заманчиво высовывалась из-под одеяла.

Утренняя сонливость испарилась, будто её и не было, на её место пришла злость. Ухватившись за спинку кровати, Марисса нащупала свободной рукой пыльную статуэтку на тумбочке и, изловчившись, метнула её в Пабло, как гранату. Тот увернулся, на секунду ослабив хватку, и Мари, воспользовавшись моментом, укуталась в одеяло, высунув наружу только нос и яростно сверкающие глаза.

Что, съел, Бустаманте?

— Андраде, прошу, не нарывайся, не заставляй меня прибегать к крайним мерам, — Пабло, потирая поясницу, на которую он чувствительно приземлился, присел на краешек кровати. Откликом на его слова был лишь крайне радражённо-возмущённый вздох, который издала рыжая. — Я не шучу. Кончится всё тем, что мы разойдемся... По разным сторонам кровати. 

Марисса фыркнула, плотно закрыв глаза и решительно намереваясь досмотреть поставленный на паузу сон.

Никакая сила, никакие блондины не посмеют поднять её в такую рань. Вот ещё!

— Если ты не встанешь сама, мне придется применить силу, — с долей горечи в голосе сообщил Пабло, пытливо наблюдая за её реакцией.

— Было бы что применять, — хамским тоном донеслось из-под одеял. — Отвали, Пабло, по-хорошему прошу. Дай мне доспать и оттянуть тот момент, когда мне придется лицезреть твою физиономию.

— Впрочем, не хочешь — ради Бога. Я пойду, а ты спи дальше, так и не узнав новостей, тебе же хуже.

Ты клюнешь на это, Андраде, я тебя знаю. Тебя и твоё неуёмное любопытство.

Пабло поднялся и шагнул к двери, прикусив губу и с трудом сдерживая самодовольную ухмылку, получая от процесса интригования Андраде почти неприличное садистское удовольствие. Он мог отдать голову на отсечение, что её желание быть в курсе всех дел пересилит всё остальное.

— Пабло, стой! — Мари, судя по звукам, барахталась и выпутывалась из одеял, но он вышел в коридор, даже не обернувшись. Оказавшись на кухне, парень расхохотался. Пабло слишком хорошо знал эту девчонку, в которой всё ещё сидел ребенок, подталкивающий её вредничать и делать всё наперекор здравому смыслу.

— Стой, кому говорят! — разозленная донельзя Марисса, намереваясь стереть с лица земли Бустаманте вместе с его гадкой улыбочкой, примчалась на кухню и присвистнула, влетев в Пабло на полном ходу:

— Твоих рук дело?

Бустаманте гордо выпрямился и расправил плечи, будто накрытый завтрак на чисто убранной кухне демонстрировал все грани его мужской состоятельности. 

— Надеюсь, ты не напичкал это цианидом, — буркнула Мари, не собираясь признаваться даже самой себе в том, что это-таки произвело на неё впечатление. 

— Умоляю, если бы я хотел тебя умертвить, я бы сделал это более изысканным способом, — проникновенно высказался Пабло, присаживаясь рядом с ней и незаметным жестом фокусника вынимая цветы, которые ему удалось своровать на ближайшей соседской клумбе. — Я просто хотел поблагодарить тебя за то, что ты не оставила меня в беде, за то, что ты здесь вопреки всему. Спасибо тебе.

— Да не за что, — пытаясь подделать беззаботный тон ответила Мари, словно речь шла о сущем пустяке. — Но это дружеская помощь, ясно тебе?

— Конечно, — поднял руки Пабло в успокаивающем жесте и невольно принялся наблюдать за ней, пока девушка с упоением нюхала цветы, склонившись над букетом.

Боже, разве ты не видишь, как сильно я люблю тебя, Марисса? Если бы ты только знала, как много для меня значит то, что ты просто находишься рядом. Я готов любоваться тобою вечно, словно ты — великое произведение искусства. Нет, даже оно может наскучить, а ты — невероятная, живая, настоящая, постоянно меняющаяся. Вот только моя любовь к тебе не меняется.

Потому что она постоянна.

Пабло поймал себя на мысли, что не моргает уже минуту. 

Я ношу все это время в себе эту любовь к тебе, которая меня согревает. Она словно цветок, который готов распуститься от одного твоего взгляда и прикосновения. Но когда она копится во мне и не имеет выхода, то превращается в кактус, который больно колет меня изнутри. 

Марисса молча буравила взглядом стол, пытаясь проглотить хоть кусочек того завтрака, который любовно приготовил ей Пабло, но в горле стоял ком. Она кожей чувствовала его взгляд на себе и начинала нервничать. Выронив вилку из ослабевших рук, Марисса заёрзала на стуле, не в силах поднять на него глаза.

Нужно что-то сделать, чтобы не выглядеть по-идиотски. Сказать, что забыла заправить кровать, например, встать и уйти. Точно.

Но стоило ей набрать воздуха в легкие и взглянуть в эти небесно-голубые глаза напротив, как здравый смысл тут же распрощался с ней.

Ба-бах. Получи-ка по голове, Андраде. Да с такой силой, что к стулу пригвоздило.

Я никогда не переставала любить тебя, Пабло. Моя любовь все это время была во мне, она ждала возможности выплеснуться наружу океаном нежности, ласки, смешанной с горькой обидой. Я ненавижу тебя за ту лживую любовь, за тот обман. Меня разъедает ненависть, но любовь захлестывает меня с каждым разом все сильнее и сильнее. Мой ум тебя презирает, но любовь слепа, и я немею и слепну, а мое сердце замирает перед тобой.

Они оба дёрнулись, когда тишину прорезала визгливая сирена полицейской машины, которая, судя по звуку, неумолимо приближалась к их дому. Пабло вскочил на ноги и, подскочив к окну, с треском захлопнул ставни. Кухня погрузилась в такую тишину, что они слышали стук своих сердец, которые бешено колотились о грудную клетку, норовя выскочить из рёбер.

— Не по наши ли это души? — прошептала побледневшая Марисса, вытянув шею и лихорадочно вслушиваясь в слабые отголоски сирены, доносившиеся с улицы.

— Я как раз собирался сказать тебе утром, что Мануэль пустил всех по ложному следу, — тихо сообщил Пабло. — Он переговаривался с Мией о том, что мы уехали к моей маме в Европу так, чтобы его услышал Хавьер. И тот, конечно, сразу же донёс это отцу.

— Неужели он купился на это? — недоверчиво спросила Марисса, настороженно метнув взгляд на входную дверь. — Чёрт, слышишь? Кажется, они идут сюда!

И верно — неподалёку раздался хлопок дверцы автомобиля, а сирена, чьё эхо всё ещё висело в воздухе, утихла. Грубые голоса нескольких мужчин в форме становились всё громче, а глухие шаги приближались.

Марисса и Пабло в панике уставились друг на друга, словно утопающие в поисках спасения, растерявшись лишь на долю секунды, а затем, словно пожарные, слаженно бросились в разные стороны. Пабло прокрался в прихожую за их обувью и куртками, Мари схватила оба рюкзака, лихорадочно запихивая в них всё, что попадалось под руку. Ребята рванули по направлению к выходу, но замерли на полушаге, подрагивая, словно натянутые струны и чувствуя, как внутри что-то оборвалось.

Стук в дверь. Решительный и уверенный, даже настойчивый.

Пабло, изменившись в лице, взглянул на Мариссу, но она, схватив его за руку, потянула за собой в спальню. Обернулась, подмигнула, приложила палец к губам, мол, не шуми.

Спальня?! Сейчас? Андраде, а ты экстремалка. Впрочем, что-то в этом есть.

Не успел Пабло обрадоваться и начать раздеваться, как Мари нагнулась и принялась шарить рукой по полу.

Есть!

— Что уставился? Помоги мне! — гневно шикнула она на Пабло, который наблюдал за её манипуляциями круглыми от удивления глазами, но тут же спохватился и подскочил к ней, рванув на себя хитро замаскированное кольцо в небольшом углублении под половицей.

— Я первый полезу, я же мужчина, — оттесняя Мариссу в сторону пропыхтел Пабло, спуская ноги в открывшийся им тёмный подвал. — Да и вдруг тут высоко и прыгать придётся.

— Нашёл время для рыцарства! — не допускающим возражения тоном произнесла Мари, оглядываясь назад и прикидывая, как много у них времени в запасе. — Я полезу первая, а то ты чего доброго застрянешь тут!

Спор плавно перетёк в рукопашную схватку — Пабло с Мариссой, пыхтя, пихались, сидя на полу, отталкивая друг друга в разные стороны. Удары в дверь позади них становились всё громче.

В кои-то века Пабло вышел победителем и спрыгнул в подвал, пролетев добрых 5 футов и приземлившись на спину (уже в который раз за утро). Не раздумывая ни секунды Марисса прыгнула следом, захлопнув за собой люк, и рухнула прямо на Пабло, который в этот момент попытался подняться на ноги, и они покатились по бетонному полу.

Именно в этот момент там, наверху, с треском выломали входную дверь.

Оставшись в полной темноте, Пабло и Марисса прижались друг к другу и напряженно вслушивались в происходящее наверху. Еле слышные мужские голоса смешались с звоном бьющейся посуды на кухне.

— Пропал завтрак, — с сожалением констатировал Пабло. — А я так старался.

Его голос пронёсся эхом по всему подвалу. Ощущение было весьма неприятное — такое, словно они оказались замурованными в бетонной коробке.

— У тебя есть фонарик? — прошептала Марисса, вслепую нащупывая свой рюкзак.

— Есть. Сейчас достану. Эй! Ты мне прямо в джинсы лезешь!

— Фонарь давай, — потребовала Мари, но руками шарить перестала. Не хватало ещё, чтобы Бустаманте счёл эту темноту подходяще интимной для осуществления своих тайных желаний.

Вспышка яркого света озарила бетонные стены подвала. По всей видимости, Франко Колуччи был настоящим ценителем антиквариата. Старый виниловый проигрыватель, бронзовые статуэтки, сломанная гитара, чемоданы, старые книги, огромный короб с одеждой, сундук с пожелтевшей резьбой, картины в обрамлении старинных рам, которые грудой ютились в углу.

— Это не подвал, а пылесборник, — проворчала Марисса, высвобождаясь из объятий Пабло, который, видимо, решил извлечь выгоду из этой ситуации. — Под стать Колуччи, тот такой же древний, и ему давно пора в му...

— Тсс! — Пабло зажал ей рот рукой, предостерегающе бросив взгляд наверх и щёлкнув фонариком. Подвал вновь погрузился в темноту. Половицы над их головами жалобно скрипнули, и в эту же секунду прямо над ними раздался голос настолько отчетливый, что казалось, он звучит совсем рядом с ними. От неожиданности Марисса вздрогнула и укусила Пабло за палец, отчего парню потребовалась вся выдержка, чтобы не заорать от боли и тем самым не выдать их.

— Они здесь были, Родриго, — гнусавый голос сопровождался тяжелыми шагами. — Кровать не заправлена, стол накрыт. Они где-то здесь.

— Но их вещей нет, ни верхней одежды, ни ручной клади, ничего, — парировал второй. — Но они не могли так просто смыться, мы прибыли неожиданно.

— Так ты, дурья башка, ещё бы за три квартала сирену включил, — ругнулся полицейский, меряя шагами комнату. — Если бы мы приехали бесшумно, то сейчас они были бы у нас в руках.

Марисса могла дать голову на отсечение, что она уже слышала этот голос. Но где?

— В доме никого нет, я все комнаты осмотрел, все шкафы, даже в бельевую заглянул! — сообщил незнакомец, присоединяясь к собравшимся в спальне. — Но я нашёл мобильный телефон.

— А ну-ка, — оживился Родриго. — Дай сюда. Чей он?

Пабло глухо застонал и принялся биться лбом о плечо Мариссы. Та вытаращила глаза и принялась с удвоенным усердием копаться в рюкзаке, пытаясь создавать как можно меньше шума.

— Что ты делаешь? — шепнул Пабло, прекратив на секунду самобичевание. — Они же мой мобильник нашли, я видел, как ты свой положила в рюкзак. Что ты ищешь? Эй?

— Кажется, он принадлежит Бустаманте-младшему, — сделал вывод голос наверху. — Ищи у него в телефонной книге имя Андраде. Сейчас мы узнаем, где они прячутся, если они конечно здесь.

Озарение обрушилось на голову Пабло подобно каменному блоку. Охнув, он принялся рыться в рюкзаке вместе с Мариссой, которая, несмотря на опасность ситуации, всё-же закатила глаза. Иногда Бустаманте бывает на редкость туповат.

— Нашёл! — ликующе оповестили сверху.

Пабло и Марисса одновременно нащупали гладкий корпус мобильника, но он ужом выскальзывал у них из рук. Завязалась потасовка.

Чёрт, Бустаманте, отдай телефон!

Андраде, не мешайся!

Образовавшуюся тишину нарушил разочарованный возглас Родриго:

— И тут глухо. У неё телефон отключен. Ладно, пошли отсюда. Прокатимся по окрестностям, прошерстим ближайшие магазины, расспросим соседа, все дела.

Обессилевшие Марисса и Пабло навалились друг на друга, испытывая невероятное облегчение. Ещё бы пару мгновений, и телефонный рингтон из подвала сдал бы их с потрохами прямо в руки полицейских.

— Рано радуемся, — улыбаясь, шепнул Пабло. — Сосед наверняка узнает меня по их описанию, мы уже успели встретиться.

— Где это? 

— Цветы для тебя я рвал у него с клумбы, — пояснил Пабло, давясь от хохота.

— Ну и придурок же ты, Бустаманте! — Марисса, заехав ему локтем в бок, улыбнулась и заметно расслабилась, прикрыв глаза рукой, но тут же напряглась, услышав громкий стук прямо над ними.

— О, чёрт. Я тут кое-что нашёл. Кольцо какое-то, я за него зацепился и чуть не упал.

— Ну и дубина же ты, Родриго. Присмотрись повнимательнее, это люк, а под ним наверняка скрывается подвал!

Марисса вцепилась в руку Пабло с такой силой, что чуть не сломала её. С трудом различая еле видные очертания в темноте, друзья вытаращенными от ужаса глазами уставились друг на друга. Кровь прилила к вискам, а сердце гулко колотилось в горле.

— Попались, голубки, — раздался голос над их головами. — Попались...



Создан 18 фев 2014



  Комментарии       
Всего 1, последний 3 года назад
krasnal 26 мар 2014 ответить
это правда было ?
Имя или Email


При указании email на него будут отправляться ответы
Как имя будет использована первая часть email до @
Сам email нигде не отображается!
Зарегистрируйтесь, чтобы писать под своим ником